К проблеме категории инклюзивности местоимений в удмуртском языке

Про личное местоимение в удмуртском языке 1 л. мн. ч. (‘мы’). Оно может выражаться двумя разными лексемами: ми и асьмеос

Необычность местоимений в удмуртском языке

Среди самых своеобразных лексико-семантических групп слов необычность местоимений в первую очередь заключается в неоднозначности лексического значения.

Как отмечает О. Н. Селивёрстова, Сложность и “трудноуловимость” их семантики привела к сущестованию разных концепций местоименного значения.

Как известно, местоимения часто рассматривались и рассматриваются как слова, семантически опустошенные, или во всяком случае как слова, значение которых ситуационно изменчиво.

Наряду с этим есть работы, в которых раскрывается многокомпонентная структура местоименного значения, свидетельствующая о семантической насыщенности их содержания» [Селиверстова 1988, 3].

Местоимения нашли отражение во всех описательных грамматиках удмуртского языка, начиная с первой научной грамматики [см. напр.: Соч. 1975, 59–64; ГСУЯ 1962, 167–187; Алатырев 2008, 844–849); а также в работах, посвященных исследованию территориальных диалектов [Тепляшина 1970, 183–207; Карпова 1997, 118–130; и др.), и другого рода публикациях [Тараканов 2001; Кельмаков 2005].

Специальные же работы монографического плана, посвященные местоимениям удмуртского языка, пока отсутствуют. Каждое новое исследование, как правило, дополняет и/или уточняет, или же глубже рассматривает какой-нибудь отдельный аспект местоимений.

У разных авторов не всегда совпадают название и количество разрядов местоимений. Так, один и тот же рязряд в различных работах называется как «усилительно-личные», «лично-определительные» и «определительно-личные» местоимения.

Учитывая разнообразие грамматических значений  данного разряда, И. В. Тараканов [2001, 152] предлагает именовать их усилительно-лично-возвратными местоимениями.

Речь ведется о разряде следующих местоимений: ачим ‘[я] сам’, ачид ‘[ты] сам’,  ачиз ‘[он/она/оно] сам’, асьмеос ‘[мы] сами’, асьтэос ‘[вы] сами’, асьсэос ‘[они] сами’.

В соответствии с русской лингвистической традицией для данной группы местоимений, имеющих семантику ‘сам/сами’, больше всего подходит название «определительные местоимения».

В отличие от русских местоимений сам, сами, каждое удмуртское местоимение указывает также на соответствующее лицо, в связи с чем они и называются «лично-определительные» / «определительно-личные».

Помимо самостоятельного употребления, приведенные местоимения нередко выступают в речи совместно с личными (собственно личными): мон ачим ‘я сам’, тон ачид ‘ты сам’, со ачиз ‘он (она/оно) сам’, ми асьмеос ‘мы сами’, тӥ асьтэос ‘вы сами’, соос асьсэос ‘они сами’.

В этом случае усиливается функция соответствующего лица, что дало основание определить их как «усилительно-личные местоимения».

Однако подчеркнем, что во многих косвенных падежах описываемый разряд местоимений приобретает семантику возвратности.

Из 9 падежей, в соответствии с которыми они могут изменяться, по нашим рекогносцировочным наблюдениям, названная семантика может проявляться как минимум в 5 падежах.

Для примера приведем винительный падеж: асме ‘[я] себя’, астэ ‘[ты] себя’, ассэ ‘[он/она/оно] себя’, асьмеды ~ асьмемыз ‘[мы] себя’, асьтэды ~ асьтэдыз ‘[вы] себя’, асьсэды ~ асьсэзыз ‘[они] себя’; а также – дательный: аслым ‘[я] себе’, аслыд ‘[ты] себе’, асьмелы ‘[мы] себе’ и т. д.

Среди описываемых выше слов совершенно особое место занимает местоимение асьмеос, которое, помимо приведенных выше значений, может выступать в функции инклюзивного личного местоимения со значениями ‘мы с тобой’ и ‘мы с вами’;

При этом форма родительного (генитив / генитив-адессив) асьмелэн ‘у нас с тобой (вами); наш с тобой (с вами)’, а также разделительного (аблатив) асьмелэсь ‘у нас с тобой (вами); наш с тобой (с вами)’ падежей могут функционировать как инклюзивные притяжательные местоимения.              

Разные взгляды на сущность местоимений в удмуртском языке – не только особенность данной части речи вообще, но и следствие слабой их изученности.

Настоящая работа ставит задачу постановки вопроса о наличии (под)категории инклюзивности у местоимений в удмуртском языке. Цель работы – выделить инклюзивные местоимения и описать их в сравнении с соответствующими эксклюзивными парами.

Задача выявить функционирование инклюзивного местоимения поставлена во Втором вопроснике Лингвистического атласа Европы (ЛАЕ)[1]*, где как пример приведены франц. nous autres, включающее собеседника, в противоположность nous, исключающего собеседника [ЛАЕ 1981, 77].

К сожалению, членам комиссии ЛАЕ не удалось выявить в удмуртском инклюзива, несмотря на наличие оппозиции ми – асьмеос (супплетивная форма), что, по-видимому, связано с тем, что в целом в Европейских языках отсутствуют морфологические формы данной категории, а франц. nous autres ‘мы с другими’, как и рус. мы с тобой с вами, является сочетанием лексем.

В этом отношении опубликованную пару лет назад статью молодого исследователя Т. В. Пантюхиной  [Пантюхина 2017] можно назвать прорывом в данном направлении: в ней описаны эксклюзивное и инклюзивное личные местоимения в удмуртском языке.

Наша в соавторстве работа [Maksimov, Panina 2018], вышедшая в свет в прошлом году на английском языке, поставила цель ознакомить зарубежного читателя с наличием инклюзивных / эксклюзивных местоимений в удмуртском языке.

Настоящая работа – это переработанный и расширенный вариант указанной статьи, призванный ознакомить отечественных исследователей с особенностями удмуртских местоимений, не имеющими аналога в языках Европы.

Содержательно, структурно и концептуально это совершенно новое исследование, в связи с чем актуальность его очевидна.

Для лучшего понимания категории инклюзивности (клюзивности) приведем следующее описание: инклюзи́в (франц. inclusif – ‘включающий в себя’ от лат. includo ‘включаю’) – местоименная форма, выражающая включенность адресата речи в дейктическую сферу местоимения 1-го лица мн. ч. (иногда – двойственного числа).

Инклюзив образует субкатегориальное значение в составе категории лица. Буквальное значение инклюзива – ‘мы (я) с тобой / с вами’.

В грамматической системе инклюзив существует только в оппозиции с эксклюзивом; например, в тамильском языке: 1-е л. мн. ч. инклюзивное nām – 1-е л. мн. ч. эксклюзивное yām.

Способы образования форм инклюзива в языках различны (возможны и аффиксация, и супплетивизм) [ЛЭС 1990, 193].

Инклюзив встречается в языках Центральной и Юго-восточной Азии, Океании, Австралии, Америки и Африки.

В языках, где морфологического инклюзива нет, его значение выражается лексически (словосочетанием, напр., в русском языке ‘мы с вами’ или ‘мы с тобой’ в отличие от неопределенного ‘мы’) [Там же; см. об этом также: Плунгян 2011, 232].


Чем отличается “ми” от “асьмеос”?

Как сказано выше, в удмуртском языке имеется лексема асьмеос, которую, исходя из ее семантических особенностей, можно отнести к инклюзивному личному местоимению 1 л. мн. ч.; т. е. слушатель (ты) / группа слушателя (вы = ты + он1…) включаются в группу говорящего (я):

асьмеос

  1. = я + ты  — рус. мы  ‘мы с тобой’
  2. = я + ты + он1 (+ он2 + он3…) — рус. мы  ‘мы с вами’

Во втором случае группа слушателя – это местоимение вы (вы = ты + он/они), следовательно, содержание рассматриваемого местоимения кратко можно обозначить следующим образом: асьмеос = я + ты/вы.

Совершим небольшой лексикографический экскурс:

(1932): асьмеёс кр. юж. юж., асьмес юж., асьмеес ср. юж. ‘мы’;

асьмеёс юж. кр. юж., ачмеёс ср., ачмес ср., ачимес св. ‘мы сами’ [Бор. 1932, 19];

(1983): асьмеос мест. лично-опред.‘мы; мы с тобой; мы с вами’ [УРС 1983, 34];

(1995): асьмеос ‘мы [с тобой]*; мы [с вами]; [мы] сами’; асьсэос ‘[они] сами; асьтэос [вы] сами’ [КраткСл. 1995, 27];

(2008а): асьмеос мест. лично-опред.‘мы; мы с тобой; мы с вами’ [УРС 2008, 50];

(2008б): асьмеос pron. 1. pers. ‘me (kuulija sisältyy meihin); мы (слушающий входит в нашу группу)’ <…> 2. refl. (ми ик, асьмеос ик) ‘me itse; мы сами’ <…> [UdmSS 2008, 20];

(2012): асьмеос мест. 1. личн. ‘мы (с тобой); мы (с вами)’ 2. усил.-личн. ‘(мы) сами’ [Назарова 2012, 273].

Во всех диалектах это местоимение в разных фонетических вариантах функционирует одинаково.

Ввиду отсутствия подобного местоимения в русском и европейских языках, асьмеос как личное местоимение до последнего момента не было ни выделено, ни описано ни в одной грамматике и ни в одном учебном пособии по удмуртскому языку.

Согласно нашим рекомендациям и консультациям оно впервые отражено в пособии по изучению удмуртского языка для венгерских студентов Иштвана Козмача[Козмач 1998].

Значения местоимения асьмеос как (собственно) личного и возвратного даны отдельно нами в Удмуртско-финском словаре; соответственно отдельно указаны также инклюзивные значения притяжательных местоимений асьме и асьмелэн [UdmSS 2008, 20].

По нашей рекомендации собственно личное местоимение асьмеос выделено и кратко описано в книге Е. В. Назаровой «Удмурт кыл» – пособии для изучения удмуртского языка [Назарова 2012, 56].

Приведем несколько примеров на употребление исследуемого слова, в частности, Асьмеос – удмуртъёс. ‘Мы (с вами) – удмурты’, – можно сказать только при обращении к удмуртам. Примеры из письменных источников:

Асьмеос со-е тодыны но котьку                 

Мы-это-знать-и-всегда

тод-а-мы  возьыны кулэ   [УдмКорп./Светлый путь.2011.3 окт.]

память-держать-должен   

Мы [с вами / с тобой] должны этознать и всегда помнить’.

Ачимес озьы ялам вашкала сямен аналскы-са

Мы-так-всё еще-старый-на лад-лениться

ул-исько-м           [Азьлань. 1925. 17 июля]

ʻМы [с вами] так всё еще по старинке пассивно живем’.

Трос-эз ачмеос газет’-я Китай-ын       война

Много-мы-газета-Китай-война  

 мынон-эз тод-исько-м [Азьлань. 1925. 5 авг.]

 ход знать

ʻМногие из нас [с вами] (= мы с вами) ход войны в Китае по газетам знаем’.

(4)  Чилийской              министр-’ес   аслэмды (= лит. асьмеды. – С. М.)  война-ен

               Чилийский-adj     министр-pl     мы-acc.pron.pers.incl       война-instr

лыкт-о-м                      шуыса               кышкат-о [Азьлань. 1925. 14 июля]

прийти-fut-pl1    что-conj      пугать, угрожать-pres.pl3     

ʻЧилийские министры нас [с вами] пугают, что придут с войной’.

 (5)  кез. асмэс-ты (= лит. асьмеды. – С. М.со                             толон             вит‘-э

         Мы-pron.pers.incl-acc                                           он(а)-pron.pers    вчера-adv                                     ждать-pres.sg3  

  выл-эм,                                   туннэ                кэз-э        мын-эм [Карпова 2018: 261]

  быть-past.sg3.evid                сегодня-adv    Кез-ill    пойти, поехать-past.sg3.evid

               ‘Нас [с тобой] она вчера ждала, оказывается, сегодня в Кез поехала’.

2.2. Рассмотрим лексему ми как эксклюзивное личное местоимение 1 л. мн. ч.; слушатель (ты) / группа слушателя (вы = ты + онА*…) не включается в группу говорящего (я):

ми = 1) я + он1 (+ он2 + он3…)  ↔** ты — рус. мы ‘мы с ним / с ними [но без тебя]’

= 2) я + он1 (+ он1 + он3…) ↔ ты + онА (+ онБ + онВ…) — рус. мы ‘мы с ними / с ними [но без вас]’.

Для содержания местоимения ми релевантно не то, сколько лиц третьего лица входит в группу говорящего, а то, что в эту группу не входят слушатель или группа слушателя. Описываемое местоимение кратко можно выразить следующим образом:

ми = я + он/они.

Как пример приведем название рекламного буклета об удмуртах, выпущенный этнографом В. Е. Владыкиным для туристов и вообще гостей республики:  «Ӟечесь-а? Ми – удмуртъёс» – «Здравствуйте, мы – удмурты» (в названии отражено обращение к не-удмуртам).

Примеры из письменных источников:

(6)   Ми                                              одно                       тӥ-ледлы                         юртт-о-м!

Мы-pron.pers.excl                   обязательно-adv   вы-pron.pers.pl-dat                                                       помочь-fut-pl1

[УдмКорп./Удмурт дунне. 2009.12 нояб.]

‘Мы обязательно вам поможем’.

(7) Милемлы                           туннэ             шулдыр.               Тӥ-ледлы                        но

 Мы-dat.pron.pers.excl сегодня-adv  весело-adj.pred  вы-pron.pers.pl-dat   тоже-part

озьы                          мед               лу-о-з                             шуыса,       мылкыд                               кар-исько-м.

так же-adv                    пусть-part   быть-fut-sg3             чтобы-conj     желание-obj                       делать-pres-pl1

[Гавр. 1969, 58]

Нам сегодня весело. Желаем вам, чтобы и у вас так же было [весело]’.

(8)  ти                         ми                              доры   ӧ            лы.тэ                     ке, /

      Вы-pron.pers.pl мы-pron.pers.excl  к-pp     не-neg   прийти-past.pl2    если-conj  

      ми                               ти                          доры   ӧм           кэ                  мынэ, /

      мы-pron.pers.excl  вы-pron.pers.pl   к-pp     не-neg    если-conj    идти-past.pl1   

 кыт-ис’эн     ук,                         мар-ис’эн      ук /

 откуда-egr   же-part.emph     с чего-egr    же-part.emph

 огаз’ын            но                  ул-о-мы? [Кельмаков 2015, 52].

 вместе-adv         да-part.emph    жить-fut-pl1  

‘Если вы к нам не будете приходить / Если мы к вам не пойдем, / Где же, каким же

образом / Нам жить в согласии?’

Интересно отметить, что «тонкое» различие двух местоимений – ми и асьмеос – уловили носители удмуртского идиома идиш (так называемым удмуртиш). Словом ашмэс (в транскрипции YIVO – ashmes), заимствованным из удмуртских диалектов (< удм. диал. асьмес, ачмес), они стали называть круг «своих» – носителей идиша (точнее, вышеупомянутого идиома). Также в обиходной речи слово имело более узкое значение – ‘компания людей; личные (близкие) друзья; дружная компания; люди, доверяющие друг другу; ты и я (совокупно)’. У удмуртского заимствования есть диалектный синоним германского происхождения в двух фонетических вариантах – ихту (< идиш их ‘я’ + ду ‘ты’; в транскрипции YIVO– ikhtu) в ижевском говоре идиша и ишту (в транскрипции YIVO – ishtu) в сарапульском и воткинском говорах идиша***.

2.3. Для лучшего понимания семантического соотношения исследуемых удмуртских личных местоимений русское понятие «мы»разложим на следующие составляющие:

мы      1) = я + ты                             ‘мы с тобой’                         — удм. асьмеос

2) = я + ты + он1 (+ он2 + он3…)  ‘мы с вами’                               — удм. асьмеос

3) = я + он                              ‘мы с ним’                  — удм. ми

4) = я + онА + (онБ + онВ…)          ‘мы с ними’                  — удм. ми

Под влиянием русского языка наблюдается тенденция замещения слова асьмеос в функции личного местоимения местоимением ми (= мы ‘я + другой / другие’). Для примера приведем слова из современной песни: Ойдо, нылаш ми тонэн пумиськом! ‘Давай, девушка, мы с тобой встретимся!’ – вместо Ойдо, нылаш асьмеос пумиськом! С точки зрения традиционного удмуртского образа мышления, парень приглашает девушку не на свидание наедине, а на встречу, на которую он придет, например, со своими друзьями: …ми тонэн…  ‘Давай, девушка, мы (= я и он / они) с тобой встретимся!

По нашим наблюдениям, которые можно назвать рекогносцировочными, поколение, родившееся после 1973–80 гг., но приблизительно до 1983–90, в своей речи в целом первое местоимение (асьмеос) уже не употребляет, но в той или иной степени улавливает его смысл. У самого молодого поколения удмуртов (владеющих удмуртским языком) речь о том, что русское местоимение мы может переводиться удмуртским асьмеос, вызывает недоумение.

2.4. Местоимение асьмеос, как былопоказано выше,входит также в систему усилительно-личных (определительно-личных) местоимений, образованных от основы ась- / ач- ‘сам’, исторически восходящей к реконструируемой финно-угорской праформе *iće ~ *iśe с первоначальным значением ‘тень; душа-тень’; соответствия имеются и в юкагирском языке [КЭСК 1999, 34; UEW 1986–1991, 79]. Некоторые диалектные формы данного местоимения в косвенных падежах образуются от велярной основы ас-, употребляющейся также как самостоятельное слово ас ‘свой’. Указанное слово возникло в общепермский период [КЭСК 1999, 34; cм. также: Csúcs 2005, 236].

Функция местоимения асьмеос как усилительно-личного проявляется в контексте предложения, нередко выступая в паре с личным местоимением ми –  ми асьмеос ‘мы сами’; или с усилительной частицей ик –  асьмеос ик ‘[мы] сами же’:

(9)  Малы ке шуоно                                                           ми                                асьмеос                             ик

       Потому что-conj       мы-pron.pers.excl    сами-pron.pers.emph     же-part.emph 

         кырӟа-м,           экт-ӥ-м,                               асьмеос                            ик                                  удмурт

         петь-past.pl1  плясать-past-pl1  сами-pron.pers.emph    же-part.emph     удмурт-adj

             калык-лэсь       йылол-ъёс-сэ-с                  возьматъя-м.

народ-abl       обычай-pl-pх3.acc-pl     показывать-past.pl1

[УдмКорп./Удмурт дунне. 2010. 7 фев.]

‘Потому что мы сами же пели, плясали, сами же показывали удмуртские народные обычаи’.

(10) egi̮r                 aśmios                                 leśt-i̮l-i-mi̮

       Уголь-obj       сами-pron.pers.emph       делать-iter-past-pl1

 (д. Сеп, Игринский р-н) [UdmM 1994, 206]

‘Уголь (древесный) [мы] сами изготавливали’.

(11) Ачимес                              ик                         мыдлань                     улэм-ен,        

Сами-pron.pers.emph     же-part.emph     неправильный-adj     жизнь-instr  

мыдлань                   ужам-ен         кресян                 калык-лы     син    аз-я-зы

неправильный-adj  работа-instr  крестьянин-adj  народ-dat   глаз   перед-iness-px.pl3.pp

       сыче-ен                    ачк-ысько-мы  [Азьлань. 1925. 29 дек.]

       такой-instr.pron    выглядеть-pres-pl1  

‘Из-за неправильного образа жизни, неправильных методов работы в глазах крестьян [мы] сами же такими [в негативном свете] выглядим’.

2.5. асьме, асьмелэн – инклюзивные притяжательные местоимения, соотносимые с 1 л. мн. ч.; первый из них употребляется, как правило, только в функции определения, второй – также в роли сказуемого. Семантическую структуру схематически изобразим следующим образом:

удм. асьме, асьмелэн   1) = мой + твой                                                  — рус. наш  ‘наш с тобой’

2) = мой + твой + его1 (+ его2 + его3…)               — рус. наш  ‘наш с вами’

Коротко можно передать следующей формулой: асьме(лэн) = мой + твой / ваш.

Примеры:

(12)  Со                        удыс-эз           азинтон-эн-ыз           асьме                          шаер

               Этот-pron.dem   область-acc   развитие-instr-pх3   наш-pron.poss.incl    край  

 котькин-лы              тодмо                         лу-и-з, <…>

 каждый-dat.pron   известный-adj.pred    стать-past-sg1

[УдмКорп./Удмурт дунне. 2008. 16 марта]

‘Благодаря развитию этой сферы наш [с вами] край стал известен каждому’.

(13) Вашкала          ар-’ес-ы       ачиме (= лит. асьме. – С. М.кресян                    куанер      

Древний-adj   год-pl-ill    наш-pron.poss.incl                 крестьянин-adj     бедный-adj   

калык-ез <…> валэктись                           эй          ке                вал <…> [Азьлань. 1925. 17 июля]

народ-acc  просвещающий-pcpl   не-neg  если-conj   быть-past

‘В давние времена (= в древние года) наш [с вами] крестьянский бедный народ <…> некому просвещать если было <…>’.

(14) Кыл-тэм             калык-ъёс    ӧвӧл,        нош         асьмелэн                       анай

       Без языка-adj    народ-pl      нет-neg   а-conj    наш-pron.poss.incl    мать-adj   

       кыл-мы          та               ви-е                 туж             кышкыт

       язык-pх.pl1   этот-pron   момент-ill    очень-adv    опасный-adj  

       югдур-е                сюр-ем-ын: <…> [УдмКорп./Удмурт дунне. 2012. 7 нояб.]

       положение-ill    попасть-pcpl.past-iness

‘Без языка народов не бывает, а наш [с вами] родной язык в настоящий момент находится в очень опасном положении’.

(15) kema              mi̮n-em                              ńules-jos-t’i,     a                aśme-len     

Долго-adv        идти-past.sg3.evid       лес-pl-prol          а-conj       мы-pron.pers.incl-gen  

       ved’                   ńules-jos   tatii̮n            ve.źd’e, <…>

ведь-part.emph    лес-pl      здесь-adv   везде-adv    (д. Близ-Варыж, Балезинский р-н)

 [UdmM 1994, 188]

‘Он долго шел [оказывается] по лесам, а у нас [с тобой] ведь леса тут везде, <…>’.

(16) Аслам (= лит. асьмелэн. – С. М.) калык    йэло-вэйо-adv          улыны       быгат-о-з

[Азьлань. 1925. 29 дек.]

Наш-pron.poss.incl                     народ    с молоком-маслом    жить-inf    мочь-fut-sg3

Наш [c вами] народ сможет жить в достатке’.

В примере 15, собственно, не притяжательное местоимение, а грамматический омоним –форма родительного падежа личного местоимения асьмеос. Тем не менее мы включили этот пример как показательный в плане сравнения личного и притяжательного местоимений.

Инклюзивные притяжательные местоимения асьме, асьмелэн омонимичны притяжательным местоимениям, образованным от усилительно-личных местоимений первого лица множественного числа; полная парадигма усилительно-личных и притяжательных местоимений, образованных от первых, выглядит следующим образом:

усил.-личн.           притяж.              

асьме-ос   ‘[мы] сами’           асьме, асьме-лэн ‘свой, свои (наш, наши)’               

асьтэ-ос   ‘[вы] сами’          асьтэ, асьтэ-лэн  ‘свой, свои (ваш, ваши)’              

асьсэ-ос    ‘[они] сами’          асьсэ, асьсэ-лэн    ‘свой, свои (их)’.

Значения местоимений раскрываются в контексте предложения: притяжательные, образованные от усилительно-личных местоимений, нередко выступают в паре с эксклюзивным притяжательным местоимением милям (cм. описание в пункте 2.6) – милям асьмелэн ‘у нас самих’ или с усилительной частицей ик –  асьмелэн ик ‘свой же (наш), [у нас] свой’. Иногда трудно провести грань между притяжательным местоимением и омонимичной ему формой усилительно-личного местоимения в родительном падеже. Примеры:

(17)       Ми –                               ми                                           ӧвӧл,            милям

Мы-pron.pers.excl    мы-pron.pers.excl.pred     нет-neg       наш-pron.poss.excl     

асьмелэн                          уробо-мы [Гавр. 1974, 9]

свой-pron.poss.emph     телега-px1.pl

‘Мы – не мы, у нас своя телега [наша]’.

(18)                            Озьы ке но                    асьмелэн                                       ик                         вань

Тем не менее-conj   у нас свой-pron.poss.emph      же-part.emph     иметься-pres

симфонической               оркестр-мы  [Митрофанов 2001]

симфонический-adj      оркестр-px1.pl

‘Тем не менее у нас свой [же] симфонический оркестр[наш] есть’.

2.6. милям – эксклюзивное притяжательное местоимение, соотносимое с личным местоимением ми. Семантическую структуру схематически изобразим следующим образом:

удм. милям            1)= мой + его                      — рус. наш ‘наш, но не твой’

                   2)= мой + егоА + егоБ  (+ егоВ…)   — рус. наш ‘наш, но не ваш’

Иначе можно выразить в таком виде: милям = мой + его / их.

Примеры употребления:

(19)  Милям                                  гинэ,               милям                                   ульча-ос-мы

 Наш-pron.poss.excl.pl1   лишь-part     наш-pron.poss.excl.pl1    улица-pl-px1.pl  

 шулдыр-есь  (Из народной песни)

 уютный-pl.adj.pred

 ‘Лишь наши [но не ваши], наши улицы [наши] уютны’.

(20) мил’ам                                  гурт-ын             пэрэс’              ӟамбай     выл-эм.

Наш-pron.poss.excl.pl1   деревня-iness    старый-adj     Зябмай      быть-past.sg3.evid

               ‘В нашей деревне был старик [по имени] Зябмай’ [Кельмаков 2015, 162].

(21) – Сютэм-ъёс-лы      сюрес            пытса-сько-ды,           иське…

Голодный-pl-dat    дорога-obj     закрывать-pres-pl2     значит-PRNTH

А               милям                                                                                нянь-мы       вузаны

А-conj  мы-pron.pers.gen.pl1 excl. / наш-pron.poss.pl1.excl хлеб-px1.pl продавать-inf 

но                           тырм-о-з,              тод-ӥсько-д         ук (ТИК/Кенеш/С/11: 61–62)

даже-part.emph   хватать-fut-sg3    знать-pres-sg2    же-part.emph          

‘– Голодным дорогу закрываете, значит… А у нас хлеба [своего = нашего] и на продажу хватит, знаешь же’.

В последней цитате местоимение милям в первую очередь – форма генитива от ми, в то же время его можно рассматривать и как притяжательное местоимение. В любом случае мы имеет дело с эксклюзивными местоимениями, но не инклюзивными.


В территориальном отношении самый близкий язык, в котором имеются эксклюзивы, – абхазский

Выше мы описали инклюзивное местоимение асьмеос, показали его семантические и функциональные отличия от эксклюзивного местоимения ми, а также от грамматического омонима – усил.-лич. местоимения, от которого произошло описываемое личное местоимение. Также показали, что клюзивность в удмуртском языке распространяется не только на личные местоимения, но и на притяжательные: асьме, асьмелэн ‘наш с тобой / с вами’ – милям ‘наш, но не твой / ваш’. В вопросе определения инклюзивности (клюзивности) как грамматической категории в удмуртском языке мы солидарны с мнением Т. В. Пантюхиной, которая исследуемую оппозицию не относит к грамматическим категориям, т. к. специальные морфологические маркеры для выделения инклюзивности – эксклюзивности отсутствуют [Пантюхина 2017, 248].

В территориальном отношении самый близкий язык, в котором имеются эксклюзивы, – абхазский. В нем есть отдельные формы эксклюзивных местоимений 1-го и 2-го лица множественного числа [Абхазский язык]. Считалось, что эксклюзивное местоимение 2-го л. мн. ч. имеется также в баварском диалекте немецкого языка. Однако более новые исследования не позволяют безоговорочно такое местоимение считать эксклюзивом, так как он связан с категорией вежливости; полагают, что инклюзив 2-го л. мн. числа в абхазском в первую очередь выступает как способ выделения [Simon 2005, 116, 121–124, 136–138].

Относительно происхождения исследуемой категории в удмуртском языке можно выдвинуть предположение о том, что она связана с двойственным числом. Однако существование категории двойственного числа в каком-нибудь языке вовсе не предполагает наличия категории инклюзивности. Так, двойственное число есть у имен и местоимений в родственных удмуртскому обско-угорских языках [Гуя 1976, 280, 290–293, 304, 316–320]. Данная категория сохранилась также в самодийских и саамских языках [Хайду 1985, 236]. Но каких-либо следов инклюзивности в упомянутых языках, кажется, не обнаружено.

Интересно описание А. Е. Кибриком сути концептов «мы» и «вы» в алюторском (чукотско-камчатская семья) языке: «<…> они различают количество нелокуторов* в составе участников события, т. е. “мы двое”,“вы двое” интерпретируется (и формально обозначается) как множество, в котором представлен один нелокутор, “мы многие”,“вы многие” – как множество, в котором представлено более одного нелокутора. То есть то, что описывается как двойственная форма местоимения “мы/вы”, есть с формальной точки зрения ед. число, а то, что описывается как множественная форма, есть неед. число» [Кибрик 2001, 108]. Хотя в алюторском языке имеется двойственное число местоимений, в нем нет противопоставления эксклюзивных и инклюзивных форм [Там же].

Наличие инклюзивных местоимений, употребляемых преимущественно в языках народов, связанных с традиционными формами ведения хозяйства, может натолкнуть на мысль, что в удмуртском языке описываемое противопоставление – реликт седой старины. Однако отсутствие подобной оппозиции в других языках Европы, в т. ч. в близкородственных коми и коми-пермяцком, вызывает определенное сомнение в данном предположении. Типологические параллели удмуртских усилительно-личных местоимений прослеживаются, например, в структуре соответствующих местоимений близкородственного коми языка и соседнего татарского, ср.:

удм.                                             коми                        тат.

ась-ме-ос ‘мы сами’         ась-н-ым                   үз-ебез

сам-px1.acc-pl                 сам-pl-px1                сам-px1.pl

ась-тэ-ос ‘вы сами’         ась-н-ыд                   үз-егез

сам-px2.acc-pl                 сам-pl-px2                сам-px2.pl

ась-сэ-ос ‘они сами’             ась-н-ыс               үз-ләр-е

сам-px3.acc-pl                  сам-pl-px3               сам-pl-px3

Однако в последних двух языках усилительно-личное местоимение первого лица множественного числа в функции инклюзивного собственно личного местоимения не употребляется.

Возможно, категория инклюзивности у местоимений сформировалась после проникновения на территорию проживания предков удмуртов булгарских племен (VIII в.) и основания Волжской Булгарии (к X в.) [История Удмуртии 2007: 229–231], и миграции предков коми на север в VIII–IХ или IX–X вв. (В. И. Лыткин), IIIV в. (П. Хайду) [Лыткин 1967, 136; Хайду 1985, 49]. Но если принять во внимание относительно мирное сосуществование булгар и предков удмуртов, данный процесс, скорее всего, произошел позднее – в период от монголо-татарского нашествия на Волжскую Булгарию (1236 г.) и времени основания Казанского ханства (1438 г.) – до взятия Казани Иваном Грозным в 1552 г. [Чуваши, 2000, 28, 34; Владыкин, Христолюбова 1991, 32]. В быстро меняющихся условиях, возможно, остро актуализировалась проблема разграничения понятий «свой» и «чужой», что окончательно закрепило функционирование пары местоимений – инклюзивного асьмеос ‘мы все свои’ из определительного / усилительного местоимения со значением ‘мы сами же’ и эксклюзивного – ми ‘мы без вас, мы – но не вы’ из слова со значением ‘мы’ с неопределенными границами. Соответственно, из личных местоимений развились притяжательные местоимения для разграничения принадлежности – «своё» и «чужое»: асьмелэн ‘наше с вами общее’ – милям ‘наше, но не ваше’ – тӥляд ‘ваше [но не наше]’.

Обозначенные выше исторические условия вполне могли  послужить фоном для формирования клюзивности. Однако в разные периоды времени подобная ситуация складывалась у различных групп населения на территории Европы, тем не менее это не привело к возникновению описываемого явления. В связи со сказанным следует сделать предположение о внешнем языковом воздействии на удмуртский, которое исходило от одного из эксклюзивных (имеющих в своей системе инклюзивные местоимения) языков, каковыми, в частности, являются монгольские и тунгусо-маньчжурские. Полагаем, что дальнейшие исследования в данном направлении смогут решить проблему причины и времени возникновения исследуемой оппозиции в удмуртском языке.

Автор научной статьи – С.А. Максимов – кандидат филологических наук, научный сотрудник Удмуртского института истории языка и литературы, УдмФИЦ УрО РАН

Поделитесь с друзьями:

Журналист, редактор сайта, руководитель и куратор медийных проектов, продюсер и ведущий интернет-телеканала "Даур ТВ"

Дом Дружбы народов
Добавить комментарий