Шустрые угланы и лопнувшие овцы. (У старообрядцев Верхокамья)

7 апреля 2017 г.


Сегодня в России проживает больше 2 миллионов старообрядцев. Они сохраняют самобытную духовную и материальную культуру, особую систему мировоззрения, и даже свое летоисчисление. Кто они? Современные отшельники или люди, искренне радеющие о чистоте православной веры?

Интерес к старообрядцам не угасает: о них пишут статьи и книги, снимают документальные фильмы, создают телесюжеты.

Вот и этнографы Глазовского краеведческого музея летом побывали у старообрядцев муниципального образования «Мысовское» Кезского района. Во второй половине XVII века предки местных старообрядцев пришли сюда с территории Пермского края, куда они попали из центральных регионов России после реформ патриарха Никона и церковного раскола.

Местный пейзаж. По этой тропинке дети ходят в школу за несколько километров из Абрамёнок, починка Львятского и д. Крутой лог в д. Мысы.

 

«Староверы-чашечники»

Мысы находятся в 7 км. от с Кулига, известного центра верхокамского старообрядчества. Рядом с Мысами — деревни Сидорёнки (Крутой Лог), Абрамёнки, починок Левятский (Львёнки), где мы и общались со старожилами. Самая распространенная, коренная фамилия в этих населенных пунктах – Сабуровы. Себя жители этих деревушек называют кержаками, старообрядцами, беспоповцами, староверами-чашечниками. «Мы староверы-чашечники. У нас у каждого своя глиняная чашечка отдельная, из неё едим и пьем…», — говорит одна из пожилых женщин Сабурова Варвара Ивановна. В «собор» — старообрядческую общину — женщины приходят после выхода на пенсию. Но сегодня «не идут в старую веру, «в собор». «Шибко долго молиться надо», — сетует Варвара Ивановна.

У них нет церквей и священнослужителей. Общину местных старообрядцев с центром в селе Кулига возглавляет духовник Иван Селезнёв, в крещении Сергей.

Чашка для питья и приема пищи.
Русские старообрядцы. Снимок сделан в школьном музее д. Мысы.

Шустрые угланы и лопнувшие овцы

Здесь можно увидеть удивительные предметы старины, которые не встретишь в других местах. А в местном языке сохранились такие старинные русские слова, что нипочем не понять современному городскому русскому. Вот вы знаете, кто такие угланы? Это ребята, дети. В Мысах школьная учительница рассказывала, как она когда-то испугалась за местную Оксану, о которой сказали, что она лопнула. Оказывается, просто родила ребенка. Также говорят о родивших овцах: овцы лопнули.

Старинные дома в этих местах большие, «шестистенки», с четырехскатной крышей. У Данилова Ивана в Крутом Логу мы увидели глинобитную печь. В наших краях, в Глазовском районе, разве что до войны были такие. У Ивана же постояли в доме на мосту. Мост – в переводе с русского на русский — сени.

Зашли в Абрамёнках в старый дом из толстых бревен. Стоя в больших сенках, видим: в одну сторону изба и в другую — изба. С одной стороны, дом теплый, с другой — не отапливаемый, в нем жили летом. В этих избах нет ничего лишнего: сбоку от входа — печь, по периметру — широкая лавка, в углу — стол.

Религия запрещала старообрядцам пользоваться покупными вещами, и поэтому еще в 1980-е годы волосы расчесывали щетью из щетины дикого кабана, укрывались одеялами из овчины. Не стремились и к благам цивилизации, свет электрический зажегся в этих деревнях только в 1961 году. Наверное, сыграла здесь роль и географическая отдаленность от центра.

К одежде — особое отношение

К одежде у старообрядцев особое отношение. Приверженность традиционному костюму означала преданность обычаям и вере предков.

Издавна сырьем для изготовления одежды местному населению служили конопля, лен, шерсть. Всю одежду в целом называли ло’поть и одёжа. Первое слово более старинное. Комплект одежды, то есть те вещи, которые надевали одновременно, — перемена. Варвара Ивановна Сабурова вспоминала: «После войны носить-то нечё было. Раньше одну перемену – в стирку, другую – на себя, одну снимаешь, вторую – одеваешь». Для не состоящих в соборе женщин, переменой были юбки-кофты: «В молодости носили кофты-юбки. Сарафаны староверские не носили. Когда в «собор» пошла, тогда дубасы’ начала носить», — говорила Варвара Ивановна.

Дубас, становина и поесья

Дубас – это старинный косоклинный сарафан, в котором женщины и сегодня ходят на моления. Он сшит еще бабушками нынешних старообрядок из льняной ткани темно-синего цвета. В советское время, если не было бабушкиного дубаса, разрешалось сшить его из черного покупного сатина, сохраняя принципы кроя. На спине имеется прямоугольный выступ – лапочка, к которому крепятся лямки. Дубас надевают поверх длинной рубахи. Одежду традиционного кроя в тех деревнях, о которых идет речь, уже не шьют. Женщины используют старые запасы.

Рубаха называется станушка, становина. Верхнюю часть рубахи шили из тонкого льна или сатина, а нижнюю юбку – из грубого льняного холста. Пасхальная рубаха обязательно белого цвета. По традиции рубахи старались шить из ткани темных тонов на зимний период и светлых тонов на летний период. «От Пасхи до Петрова дня (12 июля) надо носить белую рубаху, а потом хоть какую…».

Раньше в повседневной жизни, «когда стряпали», на дубас надевали фартук, а, идя на моление, поверх дубаса повязывали пояс. Старообрядцы говорят поѐсья. Пояса изготавливали из цветных нитей разными способами: плели руками и на «топка’х» – специальных квадратных дощечках с отверстиями по углам, ткали на ткацких станках. Делали вязаные пояса на иголках (спицах).

Иногда носили 2 пояса: один на нательной рубахе, другой – на сарафане. Был и третий своеобразный поясок – на теле. Наши информаторы говорят: «Нитку надо на голое тело надевать, чтобы мало ли что не случилось, чтоб никакая зараза не попала – оберегает. Просто, как поясок, одевают, носить надо, не сымая». На эту нитку начитывалась молитва.

Существовал обычай «подавать» пояса, наряду с другими предметами одежды на похоронах – тем, кто помогал во время этого обряда.

Платик, боры и запон

Собираясь на моления, женщины надевали на голову пла’тик – прямоугольный отрез белой ткани. Середина его укладывалась на голову, а концы под подбородком связывались толстой льняной ниткой. Покрывали голову и платками. На ногах носили онучи с лаптями или коты — обувь, сшитую из кожи. Коты надевали с вязаными чулками или с онучами. Сейчас носят уже современную обувь.
Ту одежду, которую старообрядцы называют просто «сарафан», сейчас
надевают в праздники, например, на Троицу. Могут надеть его, отправляясь на Фестиваль старообрядческой культуры, который проходит регулярно в Кулиге. А раньше «в гости к родне ездили, сарафаны надевали».

Девушка в старообрядческом сарафане,
становине и запоне

Сарафан от дубасов отличается: «Сарафан – с борами, цветастый, обычно сатиновый, а дубас – однотонный: синий или чёрный». Сарафан шили из 5 вертикальных равных прямоугольных полос покупной ткани. Сзади по верхнему краю делали боры — густую, удивительно мелкую и красивую сборку, а спереди – небольшие складки. Носили такой сарафан поверх рубахи, с запо’ном (передником) и пояском. Новые запоны носили поверх сарафанов как праздничные, а потом уже использовали в работе в хозяйстве.

Бабушки 1930-х годов рождения, с которыми мы познакомились во время экспедиции, в повседневности  уже ходят в обычной одежде, дубасы надевают только на моления. Но в домах их, в красном углу, по-прежнему медные иконы и свечи. На столе — лестовка (четки) и на специальной подставке раскрытая книга долгих ежедневных молитв…

 Л.Л. Лихачева, зав. этнографическим отделом Глазовского краеведческого музея